В пути, миряне, все возможно

В пути, миряне, все возможно

Почему проект «Один пояс, один путь» кого-то вводит в ужас, а другие никак не поймут, для чего же он все-таки осуществляется?

Юрий СИГОВ, ВАШИНГТОН

С того момента, когда руководитель КНР Си Цзиньпин объявил о начале осуществления глобального проекта (а случилось это в 2013 году) по продвижению китайских интересов везде, где только таковые найдутся, не утихают споры о его что внешне-очевидном, что потайном смыслах. Поскольку проект этот — личное дело китайского руководителя (именно с ним он связывает внесение своего, а не чьего-то еще имени в аналы китайских величайших правителей), то и смысл всей этой затеи, казалось бы, ясен и очевиден.

Объединив два проекта «Экономического Шелкового пути» и «Морского Шелкового пути», руководство КНР планирует завершить это гигантское начинание к середине нынешнего века (а может быть, чуть пораньше). При этом с момента начала осуществления проекта на его «информационное сопровождение» брошены невиданные прежде ресурсы. Не только окрестные для Китая, но очень даже далеко лежащие от него страны убеждаются в том, что ничего выгоднее и полезнее для них, чем «путестроительство под китайским началом», и быть на свете не может.

Как известно, на данный момент большая часть грузов из Китая в Европу отправляется по морю. Корабли следуют из китайских тихоокеанских портов через Малаккский пролив, Сингапур, мимо острова Шри-Ланка, по направлению к Суэцкому каналу в Средиземное море и далее — в Великобританию и Германию. Такой путь обычно занимает около 40 дней. Это если не хулиганят пираты у берегов Сомали, если загруженность Суэцкого канала не нарушена терактами со стороны исламистов и если на Ближнем Востоке не вспыхивает какая-нибудь очередная заваруха.

Так как помехи подобные случаются довольно часто, для Китая принципиально важно иметь «про запас» несколько альтернативных вариантов поставок своих товаров на Старый континент, которые были бы не столь рискованными и опасными с точки зрения бесперебойной доставки грузов в Европу.

Китай всегда держит в уме Россию и страны Центральной Азии. Но не более того.

Напомню, что 2002 году российское руководство предложило китайцам сухопутный вариант прокладки «Нового Шелкового пути», который вместе с территориями как минимум четырех государств Центральной Азии практически копировал тот самый старинный Шелковый путь, где перемещались некогда экзотические товары из Поднебесной на европейские рынки. Москва предложила использовать для железнодорожной транспортировки трассу Транссибирской магистрали, а также знаменитый БАМ, который в советские времена не был загружен перевозками даже наполовину.

Одновременно китайцам было предложено проложить скоростную как железнодорожную, так и автомагистраль от Москвы до Берлина, а на границе с Польшей наладить быструю смену колейности железнодорожных составов. Тем самым налаживался скоростной корридор, который был бы и гораздо безопаснее любого морского пути, и дал бы возможность транзитным странам получать от осуществления этого китайского проекта немалые прибыли.

В тот момент еще не было жесткого противостояния между США и Китаем, как и не было той весьма опасной для мирового судоходства конфронтации, которая нынче наблюдается в Южно-Китайском море между ВМФ двух стран. Поэтому Пекин сам решал, нужно ли ему связываться с каким-то сухопутным путем для своих торговых связей с Европой или лучше пока подождать и продолжать наращивать объемы морских перевозок.

Посчитав же по деньгам, китайские товарищи выяснили, что даже при всех надежностях и безопасностях пути через Россию или Центральную Азию сами перевозки по-прежнему были примерно на 20-30 процентов дороже, чем по морю. Также деньги посчитали и европейцы. И поскольку выгода пути по суше из Китая на Старый континент была все же неочевидна, вкладываться в подобный «Новый Шелковый путь» по долинам и по взгорьям никто не захотел.

Важно также не забывать, что Китай ни раньше, да и сейчас отнюдь не горит желанием завязываться по-серьезному на Россию (сколько бы об этом ни твердили российские руководители, как и каким бы «новым стратегическим партнером» ни именовали бы КНР). То есть Китай свой «Шелковый путь» там, где ему выгодно, продолжает прокладывать. А в российском направлении в Пекине планируется сделать «совсем немного» (через Центральную Азию — гораздо больше, но там у КНР совершенно иные — и долгосрочные интересы).

Дело в том, что «Экономический Шелковый путь» включает в себя строительство не только состыкованных железнодорожных путей из Китая в Европу через Казахстан (кстати, казахская сторона в рамках своего вклада в проект уже построила свою часть дороги под названием «Светлый путь» — «Нурлы жол»). Частично в этом проекте будет задействована и Транссибирская магистраль, но перевозкой китайских грузов в Европу будут заниматься и другие страны.

Читайте также  В 2017 г. Газпром вложит в «Северный поток-2» 111 млрд руб.

При этом, замечу, именно европейское направление через Азию и Россию — лишь одна из веток «Нового Шелкового пути», потому как само явление Поднебесной — это охват и проникновение вселенского, а вовсе не континентального или регионального масштаба. Китайцам везде «места мало и земли» — и сам факт именно всеохватывающего осуществления проекта »Нового Шелкового пути» это красноречиво подтверждает.

Всю нашу планету в Пекине порасчертили-разлиновали под самые разнообразные «стратегические коридоры». Они должны соединить Китай с Австралией через Индонезию, Центральную и Восточную Азию вывести на южные районы КНР, Ближний Восток «подвязать» к Пакистану и далее — прямой путь в Синцзянь-Уйгурский автономный район. «Под Китай» сухопутным путем завяжутся Европа, а Африка с Латинской Америкой — через океаны. И, наконец, Канаду и США предполагается замкнуть на КНР через Южную и Центральную Америку.

Китайское правительство готово выделять миллиарды долларов, чтобы строить и переделывать старые трассы в виде железных и автомобильных путей, будут строиться сотни морских портов и крупнейших в мире аэропортов. В той же Центральной Азии будут прокладываться новые трубопроводы, сооружаться линии электропередачи. А если посмотреть на нашу планету с точки зрения «Шелковых масштабов», то под китайский проект попадают больше половины государств мира и почти 60 процентов всего населения Земли!

Денег нет? Это у вас их нет, а у Китая их много — но не на все и не для всех

Естественно, что страны Центральной Азии и Россию больше всего волнует, как же к этому гигантскому начинанию китайских товарищей так «подсоединиться», чтобы хотя бы какую-то часть «пекинских щедрот» замкнуть именно на себя. Стремятся не остаться в стороне от «Нового Шелкового пути» и республики Закавказья. Причем именно они, а также страны Центральной Азии, скорее всего, получат львиную долю транспортного и грузового потока, который Китай намерен перенаправить в сторону Европы.

Ведь, по китайским планам, надо будет не только соединить страны Центральной Азии через Каспий с Закавказьем (Азербайджан и далее Грузию). Китайцы готовы начать прокладку тоннеля под проливом Босфор (осталось, чтобы на подобное согласилось турецкое руководство). Если «китайский вариант» трубопроводов под Каспием по типу проекта «Набукко» осуществить не удастся, то для транспортного соединения Центральной Азии и Закавказья будут использованы паромные переправы. Причем в них задействуют и Иран вне зависимости от того, будет ли эта страна к тому времени под американскими санкциями или нет.

Вполне понятно, что все это планов громадье упирается в денежные средства. Сейчас жизнь такова, что реально денег много есть только у двух стран — Соединенных Штатов и Китая. У первых в руках «печатный долларовый станок», и сколько надо для той или иной задачи американцам напечатать денег — столько и «нашлепают». Китай же накопил более чем солидные международные валютные резервы, но при этом он отнюдь не горит «за просто так» желанием раздавать их всем страждущим.

Китайцы уже создали собственный фонд для финансирования «Нового Шелкового пути». В него «вкачано» уже 54,5 млрд. долларов, Другое пекинское «детище» — это Азиатский банк инфраструктурных инвестиций с капиталом около 100 млрд. долларов. Его участниками являюстя 57 стран Азиатско-Тихо-океанского региона, Ближнего Востока, Латинской Америки и Европы, но все они «пляшут под дудку» именно Китая. И те деньги, которые они будут в этот банк вкладывать, пойдут в конечном итоге именно на осуществление китайского, а не какого-то иного проекта.

Символично, что сам товарищ Си высказывался о том, что на осуществление проекта «Один пояс, один путь» потребуется максимум 30 лет, но до этого «светлого будущего» явно не дотянет сам руководитель нынешнего Китая. А уж по оценкам целого ряда европейских экспертов, Пекину понадобится целый век, чтобы осуществить все то, что сейчас китайскими лидерами задумано.

Стоило бы учесть, что в Пекине очень четко расставляют приоритеты в инвестировании тех или иных объектов и проектов. Там не тратят денег впустую, вкладывются в то, что может принести маскимальную и по времени скорейшую прибыль. А всем остальным предлагают ждать «дальнейших пекинских указаний», чтобы попытаться в китайском проекте найти для себя какую-то пусть и небольшую, но все же выгодную нищу.

Читайте также  Встреча с представителями европейских деловых кругов

Как скрестить бульдога с носорогом и почему чем-то состыковываться китайской стороне с Евразийским союзом — это пустая трата времени и средств?

Итак, как же быть другим странам в свете всех этих невиданных прежде китайских проектов и явном сопротивлении их осуществлению со стороны Соединенных Штатов? Еще в 2015 году руководители России и КНР подписали официальное соглашение о так называемом «сопряжении» «Экономического Шелкового пути» и Евразийского экономического союза. Тогда много говорилось о том, что все подобные вопросы «сопряжения» будут к взаимному интересу решаться в рамках Шанхайской организации по сотрудничеству ШОС. Однако с тех пор никакого серьезного «сопряжения» двух совершенно разнонаправленных проектов так и не случилось.

Здесь вот что надо отметить. Китайцы, как, впрочем, и весь азиатский бизнес, привыкли работать с двумя четко и конкретно обрисованными ориентирами. Первое — конкретными проектами, где все расписано и все четко спланировано. И второе — в чем будет именно выгода китайской стороны, если она в таком проекте захочет участвовать. Что это даст экономикам России или Казахстана — их это вообще «не чешет». Поэтому и оценивать «под китайские деньги» подобные проекты надо именно в подобнои контексте.

На деле же получается нечто очень даже непривлекательное для китайских инвестиций. Что конкретно нужно, сколько это будет стоить, когда вернутся деньги (если вообще вернутся), что с этого получит Китай — ответов на подобные вопросы гости из КНР в подавляющем большинстве случаев не получают. Соответственно, и вкладывают деньги они совсем в другие точки, где отдача им более явна и просчитываема.

Тут, правда, надо бы хорошенько подумать, кто все-таки кого водит за нос и нужно ли тем же странам Центральной Азии и России участвовать в проекте, который задуман другой страной, в ее интересах и явно для собственной в первую очередь выгоды (хотя было бы странно, если подобное было бы наоборот). Так вот откровенное желание дружить с Китаем у центральноазиатских государств, и России дает возможность Пекину «дозировать» свои отношения с этими странами.

И в том, что касается «Нового Шелкового пути» (а ведь есть еще морской путь по Северному Ледовитому океану, который нужен пока только КНР и России, но которому всячески будут мешать США и Канада, Китай будет делать все, прежде всего в своих собственных национальных интересах. И меньше всего думать о том, как помочь развитию экономик своих «ближайших партнеров и географических соседей».

Самое интересное то, что Китай может в своем «Новом Шелковом пути» попросту надорваться. И утащить за собой всех тех, кто на него сделал ставку

Теперь о самом любопытном и показательном во всей этой китайской затее с мировыми шелковыми путями и участии в них других стран. Со своей стороны Пекин всем дает понять, что денег у него для что сухопутного, что морского Шелкового пути немерено. И вроде как Китай даже своими собственными силами в состоянии этот проект осуществить. С другой — ведущие западные СМИ постоянно будируют тему о якобы несостоятельности и самой китайской глобальной идеи, и наличии для подобного необходимых финансовых средств.

Те же американцы в проекте не участвуют, как и целый ряд других крупных государств, которые, если действительно это так уж выгодно, наверное, бы к нему давно прислонились. Или та же Россия в проекте «Один пояс, один путь» не входит. Почему? Потому что не желает подписывать целый ряд необходимых для этого «связывающих» соглашений. 75 стран их подписали, а Москва воздерживается, поскольку как ей видится, проект вовсе этот даже не международный (ну и что?) а чисто китайский (так это же ваши самые вроде как стратегические партнеры, что в этом плохого или опасного?)

Все то же самое, что с БРИКС, наблюдается и с китайским проектом «Один пояс, один путь». То есть структурой никто, по сути дела, не руководит. А уже если это нечто международное, да еще в сотрудничестве с партнерами, то надо создавать нечто похожее на какую-нибудь экономическую комиссию со своим секретариатом, дележкой мест в управляюших органах структуры между странами и так далее. То, что имеет место, к примеру, в Евразийском союзе или ШОС. Но этого ничего нет, да и не планируется по «Новым Шелковым путям».

Те же транспортные коридоры, инвестиции и прочее. Что Китай задумал — то и делается. Если ваша страна будет «под путь» каким-то концом попадать, то Пекин вас известит, а точнее — просто поставит перед фактом. Сами же китайцы могут поменять направления выгодных для них транспортных и энергетических коридоров, сами же могут сделать одну страну приоритетной для себя, а другую — так себе. И это уже не говоря о том, что финансирование проекта осуществляется китайской стороной путем предоставления партнерам исключительно связанных кредитов на сооружение любого объекта.

Читайте также  €500 млн инвестировал Uniper в «Северный поток – 2» 

В итоге загрузка идет только для китайских компаний, да и валюту тратят китайцы исключительно в долларах, чтобы перейти в конечном варианте в отношениях с другими странами на национальные валюты, и там, где это удастся, заменить деньги из США собственными юанями. Плюс надо четко понимать, что вся эта «шелковая песня» — бизнес на десятилетия вперед. Шоссе, мост, аэропорт, железная дорога — да еще в труднопроходимой местности может окупиться через сто лет, а может и не окупиться вовсе.

Помимо всего прочего, Китай хочет не просто кому-то что-то построить на «Шелковом пути», но и управлять построенным — что аэропортом, что железной дорогой. Нужно ли это стране-хозяйке? Когда нет других вариантов (то бишь долговая кабала, как имеет место в случае с Таджикистаном), то сделать ничего нельзя. А вот когда варианты имеются, то, становясь «китайским заложником», даже самые близкие партнеры Пекина все же не согласны.

Есть и еще одна чисто китайская «денежная хитрость», которая, впрочем, совершенно оправданна и понятна. Ни в одной стране мира Китай не кредитует проекты, в которых сам не участвует. То есть он не дает ни одной стране и тамошним «особенно приближенным к местному императору» красть и распоряжаться китайскими средствами по своему усмотрению. А раз так, то экономикой (то бишь выгодой чисто на бизнес-основе) здесь даже не пахнет. Проект «Один пояс, один путь» — исключительно политический, а не только «просто китайский». И соответственно с очень далеко идущими именно для политических интересов Пекина последствиями.

Ведь в той же России и Центральной Азии Китаю нужно получать оттуда в первую очередь сырье, а продавать на рынках этих государств свои товары. Технологии и передовые разработки для промышленности Китай намерен получать в Европе и США. В итоге и Россия, и центральноазиатские государства становятся просто транзитной территорией для китайских товаров, идущих в Европу и далее — на другие рынки.

Торговать же ни тем, ни другим китайцы не позволят, потому как держат сами подобную сферу деятельности под собственным контролем. Да и в плане идеологии, которую под проект «Один пояс, один путь» подводят китайцы, тоже не все так уж ясно и логично. Ведь ее основа — делать то, что должно объединять всех тех, кто не хочет находиться под «игом Соединенных Штатов». Но китайцы-то сами полностью молятся на США, отправляют туда тысячами на учебу свою молодежь, торгуют с Америкой на суммы больше 1 млрд. долларов в день. Так кто и против какой «американской экспансии» может в этом случае якобы бороться?

И здесь точно с такой же проблемой сталкивается Россия. Которая вроде как на грозных словах-заявлениях против США, но сама из кожи лезет вон, чтобы стать похожей именно на Америку, а вовсе не на Китай. Но только готова ли она с ним в том же «Новом Шелковом пути» играть роль «младшего брата», и по сути дела, выступать носильщиком кули китайских ширпотребных и иных товаров, идущих на «цивилизованный Запад»? Я лично в этом очень даже сомневаюсь.

Потому что при наличии столь мощной, прежде весго политической, а также экономической инициативы, как «Новый Шелковый путь», Россия ничего своего, ориентированного на собственное развитие предложить не может. А Китаю до лампочки и развитие российского Дальнего Востока, и все остальное, что Москве теоретически могло бы от Пекина понадобиться в рамках всех этих глобальных проектов-задумок.

Точно так же Китай относится и к странам Центральной Азии. С той лишь разницей, что та инфраструктура, которая сейчас на их территории создается либо самими китайцами, либо на китайские деньги, будет служить не только текущим китайским интересам в рамках «Нового Шелкового пути», но и на более отдаленную перспективу. Причем конечная цель которой пока не определена ни самим товарищем Си, ни его ближайшими соратниками.